EcuaReD@ФОРУМ (Манта, Эквадор)

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » EcuaReD@ФОРУМ (Манта, Эквадор) » История и культура Латинской Америки » Поэзия Латинской Америки. Разное


Поэзия Латинской Америки. Разное

Сообщений 1 страница 30 из 38

1

Здесь найдут свой приют стихотворения разных поэтов Латинской Америки,
о которых пока мы знаем либо очень мало, либо не знаем вовсе.

0

2

МЕРТВЫЕ ВОЛНЫ

В недоступных подземных глубинах,
в царстве холода, мрака и смерти,
бесконечным, безмолвным потоком
тихо катятся мертвые воды…
Иногда под скалистой бронею
настигает их жало стальное, -
и огромным пушистым султаном
они в небо взлетают, сверкая;
иногда, словно черные змеи
извиваясь в подземных темницах,
в неустанном и вечном движении
они тщетно стремятся на волю…

К серебристо-зеркальному морю
устремляются реки земные,
свет зари и алмазные звезды
в изумрудных волнах отражая.
Берега их увиты цветами,
в тихих омутах прячутся нимфы,
и вода там поет свою песню,
орошая поля и долины.

В беломраморной чаше фонтана
своевольна вода и игрива,
как принцесса в дворцовых покоях,
рассыпает узор свой жемчужный -
то стрелою взвивается к небу,
то, как веер прозрачный, струится,
то, опавши брильянтовой пылью,
засыпает, тихонько мурлыча…

Океана безбрежные волны
разбиваются с шумом о берег,
сотрясают гранитные скалы
и в кипенье вздымаются к тучам.
Там вода - королева вселенной,
разъяренная, дикая сила
грозно спорит с землею и небом
и стихиям свой вызов бросает.

Как несхожа с могучей царицей
та вода, что живет под землею,
та, что предана вечному мраку
в замогильных бесплодных глубинах!
Та вода, что не видела солнца,
что ни петь не умеет, ни плакать,
что родилась немой и безвестной,
что слепой остается рабыней!

Как она, никому не известны,
как она, погруженные в тени,
в закоулках души протекают
нашей внутренней жизни потоки.
Кем изведан ваш ход прихотливый?
Кем измерено темное русло?
Много ям и подводных ловушек
наши воды немые скрывают.

А открой вам дорогу на волю,
вы бы вышли столбом белопенным,
что, бурля и сверкая на солнце,
выше сосен и кедров взлетает!..
не увидеть вам света дневного…
И блуждают, как прежде, во мраке
нашей внутренней жизни потоки.

Мануэль Гутьеррес Нагера (1859-1895)
Перевод С.Мамонтова

0

3

ГЕРЦОГИНЯ ЙОВ

Мирно болтая за рюмкой мартини,
тебе, как другу и как мужчине,
после обеда, без лишних слов,
я расскажу об одной герцогине,
к которой хаживал герцог Йов.

Она не графиня из чопорной знати
и не селянка в сатиновом платье,
к юбкам которой Прието влекло…
Она не служанка с большими ступнями
и не из тех, кто целыми днями
ждут кавалеров у "Миколо".

Моя герцогиня - скажу тебе прямо -
вовсе не лезет в светские дамы:
она из гризеток а-ля Поль де Кок.
Ей не известен восторг ипподромов,
скука бостонов и чинных приемов.
Она не слыхала про five o'clok.

Ни ангельским ликам, рожденным мечтою,
ни херувимам с картин мастеров
вовек не сравниться своей красотою
с зеленоглазой модисткой простою,
чей пылкий возлюбленный - герцог Йов.

Она не привыкла к роскошным гостиным,
мягким коврам и лакеям картинным.
И все же портниха мадам Марна,
хоть и клиенткой ее не считает,
ей неизменно с улыбкой кивает,
когда по Платерос проходит она…

Нет украшений на ней драгоценных,
но сколько достоинств других несомненных:
ну где вы найдете улыбку милей?
Она элегантна, под стать парижанке,
и не сравниться с нею осанкой
аристократам из лучших семей.

От пыльных окраин до Сальвадоры
и в холлах отелей средь мягких ковров
не встретишь ты леди, мадам иль сеньоры
с таким обольстительно ласковым взором,
как у подружки герцога Йов!

Как каблучками стучит она звонко,
как стан ее строен, высокий и тонкий, -
как гибок и как обольстителен он!
Как независимо, с видом царицы,
проходит она по проспектам столицы,
губки надувши, Мими Пенсон!

Если к малютке прохожий пристанет,
она, не глядя, быстрее лани,
спешит укрыться к себе в салон;
а если и руки пускает он в дело,
она защищается быстро и смело:
крепкой пощечины слышится звон.

Нет женщины краше моей герцогини,
ротик как вишня и ножки богини,
и смех ее звонок за рюмкой клико,
кожа как бархат, стан амазонки,
глаза шаловливой и дерзкой девчонки,
которой все на свете легко!

Как зебра проворна, быстра, беспокойна,
чулки из шелка на ножках стройных,
ворот из кружев, открытый слегка…
Корсет из Парижа, затянутый туго,
и локон спадает волною упругой,
волной золотистой, под цвет коньяка.

Пляшет веселье в глазах у бесенка,
вздернутый носик и смех ее звонкий
мне не забыть до конца своих дней!
Чтобы сравняться с подобным бутоном,
любая царица пожертвует троном,
отдаст и корону, и верных пажей!

Пожертвуешь всем за зрелище это:
когда герцогиня еще не одета
и плещется утром под свежей струей!
И весело что-то она напевает,
когда ее руки и грудь устилает
пены душистой узор кружевной.

Воскресное утро. С каким вожделеньем
встречает столицы она пробужденье,
уличный шум из-за тонких гардин;
пока не вернулась с обедни прислуга,
нет для лентяйки приятней досуга,
чем поваляться средь мягких перин.

В белом чепце с кружевной оторочкой
она на постели, свернувшись клубочком,
часик-другой иногда проведет…
Туфелек пара стоит у кровати,
лаком сверкая. Воскресное платье
давно на кушетке красавицу ждет.
И вдруг грациозным и легким движеньем
перину откинет она без стесненья
и сядет, снегов Орисабы белей…
Разве брильянты, меха и наряды
стоят мизинца подобной наяды,
прелестей скромных подружки моей?!

Звоню у подъезда. Она открывает.
Завтрак изысканный нас ожидает.
Стол сервирован на двух человек.
Быстро прикончен ростбиф говяжий,
мы на прогулку летим в экипаже
в наш живописный Чапультепек.

От пыльных окраин до Сальвадоры
и в холлах отелей средь мягких ковров
не встретишь ты леди, мадам иль сеньоры
с таким обольстительно ласковым взором,
как у подружки герцога Йов.

Мануэль Гутьеррес Нагера (1859-1895)
Перевод С.Мамонтова

0

4

СТЕРТАЯ ЛЕНТОЧКА, СТАРАЯ ПЕСЕНКА

Как же он звался, чудак,
давший мне этого пса?
– Никто. По прозванью Никак.
Пес дался мне в руки сам.
Сам прибежал на ранчо,
как человек на огонь.
Когда?..
    На неделю раньше,
чем пал мой соловый конь.
Вот тогда-то явился вдруг он,
усталый, хромой, – и лег.
Каким он учуял нюхом,
что я без него –
      одинок?
Но тьмою были полны
зрачки его –
    и молчали.
Откуда он? Как я, из страны
воспоминаний печальных?
Откуда он? Я его угостил.
Мотнул головой он, пищу заметив,
как будто движеньем своим возразил,
что пришел ко мне не за этим.
За чем же? Остался нем он,
а я подумал тогда:
«Собак иногда преследует небо,
вот как меня –
      беда».
Фвились воспоминанья.
И пока я в стране их жил,
во время моих скитаний
мой гость меня сторожил.
Я мате пью, он резвится,
а ночью худо ему.
Скулит он во сне, словно прошлое снится,
забытое наяву.
Ему вспоминать невесело,
а он позабыть не может,
и в мысои вплетается стертая ленточка,
старая песенка:
«Женщины и собаки…
        Это одно и то же…»

Хосе Алонсо-И-Трельес (1857-1924)
Перевод Ю.Айхенвальда

+1

5

МЕТАМОРФОЗА

Птица взлетевшая
с неба на землю
упала,

к берегу белую
лодку волною
прибило...

Ночь без объятий!
Любить, видно, сердце
устало

и рулевого
на лодке любовной
сменило.

В темных глазах
словно прежней любви
не бывало,

имя другое
уже твои губы
пленило.

Птица взлетевшая
в тучах нависших
пропала.

Белую лодку
случайная буря
разбила.

И навсегда
ветром отзвук любви
разметало;

тень наших тел
беспощадными волнами
смыло.

Сесилия Мейреллес (1901-1964) Бразилия
Перевод И.Чежеговой

0

6

ПОСВЯЩЕНИЕ

Читатель мой, мои стихи
столь далеки от идеала...
Одно достоинство у них -
что я сама ценю их мало.

Я не хочу их ни бранить,
ни проявлять к ним снисхожденья,
дабы никто не возомнил,
что я им придаю значенье.

Не почитателя я тщусь
найти в тебе, мой добрый гений,
но беспристрастного судью
моих бесхитростных творений.

В сужденьях независим ты,
судью честней найду едва ли, -
суди ж меня - мои стихи
меня навек с тобой связали.

Суди. На свете ничего
нет выше разума от века.
Не посягает даже бог
на разуменье человека.

Любой твой приговор приму,
суди меня как можно строже:
коль нелицеприятен суд -
чем он суровей, тем дороже.

Придворной Музе угодить
ты сможешь при одном условье:
злословьем в меру поперчив,
ей кушанье из славословья.

А я равно твоя слуга,
придусь иль нет тебе по нраву:
придусь - так не жалей похвал,
а нет - брани меня по праву.

Могла бы про свои стихи
сказать себе я в оправданье,
что переписывают их
подчас без должного вниманья,

что неразборчива рука
у переписчика иного, -
а если буква неверна,
то сразу умирает слово,

что я сама порой спешу,
жалея на отделку время,
что слишком краток мой досуг,
обязанностей тяжко бремя,

что нездоровье подвело,
что я в заботах с головою,
что и сейчас мое перо
спешит, пришпоренное мною.

В моих словах, надеюсь я,
ты не усмотришь доказательств
того, что я в своих грехах
виню стеченье обстоятельств.

Своим стихам, читатель мой,
поверь, сама я знаю цену;
но твой мне важен приговор, -
стихи выходят на арену...

Тебе на суд их отдаю:
хвали, брани их с миной строгой,
и пусть стихи мои идут
им предназначенной дорогой.

Но помни, что в твоих руках
всего лишь проба, и покуда
ты не распробуешь куска,
не торопись порочить блюдо.

Хуана Инес Де Ла Крус (1651 – 1695). Мексика
Перевод И.Чежеговой

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

7

СОНЕТ,
в котором содержатся рассуждения о прихотях любви

Его люблю я, но не любит он,
безмерна скорбь моя, мне жизнь постыла;
а тот, кого презреньем я дарила,
увы, в меня без памяти влюблен.

Сносить любимого надменный тон,
быть может, сил бы у меня хватило,
но день и ночь в моих ушах уныло
звучит немилого докучный стон.

Его влюбленность я ценю так мало:
ведь я другого о любви молю,
но для него любимой я не стала...

Двух безответных чувств я муки длю:
я от любви немилого устала,
от нелюбви любимого скорблю.

СОНЕТ,
в котором воображение тщится удержать уходящую любовь

Виденье горького блаженства, стой!
Стой, призрак ускользающего рая,
из-за кого, от счастья умирая,
я в горести путь продолжаю свой.

Как сталь магнитом, нежностью скупой
ты сердце притянул мое, играя...
Зачем, любовь забавой полагая,
меня влюбленной сделал ты рабой!

Но ты, кто стал любви моей тираном,
не торжествуй! И пусть смеешься ты,
что тщетно я ловлю тугим арканом

Твои неуловимые черты, –
из рук моих ты вырвался обманом,
но ты навек – в тюрьме моей мечты!

СОНЕТ,
в котором содержится суждение о розе и созданиях, ей подобных

Богиня-роза, ты, что названа
цветов благоуханною царицей,
пред кем заря алеет ученицей
и снежная бледнеет белизна.

Искусством человека рождена,
ты платишь за труды ему сторицей...
И все ж, о роза, колыбель с гробницей
ты сочетать в себе осуждена.

В гордыне мнишь ты, пышно расцветая,
что смерть твоей не тронет красоты...
Но миг – и ты, увядшая, больная,

являешь миру бренности черты...
Нам жизнью праздной внушая, ложь надежд
нас мудрой смертью поучаешь ты.

Хуана Инес Де Ла Крус (1651 – 1695). Мексика
Перевод И.Чежеговой

0

8

ГЛОССА,
остерегающая Красоту от очевидной опасности
быть обманутой

О роза, чудо красоты!
Карминно-пурпурной, атласной
ты не скрываешь наготы,
но быть прельстительной опасно:
рожденная такой прекрасной,
увы, несчастной станешь ты.

Сколь красота твоя ярка,
но тем, о девственная роза,
неотвратимее угроза,
чем ярче красота цветка.
Едва лишь дерзкая рука
твоей коснется красоты,
и ты лишишься чистоты,
даря кому-то наслажденье,
твое окончится цветенье, -
увы, несчастной станешь ты.

Вглядись: ведь фальшь всегда видна
в любезнике, что льстит упорно,
пойми - его любовь притворна,
в нем алчность говорит одна.
Страшись его любви - она
лишь порожденье суеты:
коль ты во власти слепоты
поверишь в то, что ты любима, -
оскорблена им нестерпимо,
увы, несчастной станешь ты.

Не дай же оскорбить ему
создавшую тебя природу:
ведь он сорвет тебя в угоду
тщеславию лишь своему.
Не отдавай же одному
для всех рожденной красоты,
забудь любовные мечты,
ведь коль полюбишь ты кого-то,
то, угодив в его тенета,
увы, несчастной станешь ты.

Хуана Инес Де Ла Крус (1651 – 1695). Мексика
Перевод И.Чежеговой

+1

9

Sharmin, Вам плюс)

0

10

Aleksandr_75
Cпасибо  :blush:

0

11

НАСТРОЕНИЕ

В таинстве брачном сошлись два начала;
бухта свела их в излуке певучей.
Море дразня своей плотью могучей,
суша откинула край покрывала.

Запахом мокрых песков пропитала
воздух, а там, у предела, как туча,
сизо вздымаясь, гранитная круча
Этною солнце из недр извергала.

Ощупью мир тишина находила;
в терпком забвенье не делалась глуше
сверстница вечности камень-тоска.

В канувшем времени двое их было;
море – массив лазуритовой суши,
суша – хрустящее море песка.

ДОЖДЬ

Дождь надвигается с юга,
дождь надвигается с юга,
смыл отдаленные горы,
море, смеясь, проглотил.

Дождь надвигается с юга,
дождь надвигается с юга,
с бурого тента залива
всё исчезает, как дым.

Дождь надвигается с юга,
дождь надвигается с юга,
темной вуалью ложится,
и сквозь нее в отдаленье,
точно туманный Шпицберген,
парусник чуть различим.

Рехино Эладио Боти (1878-1958). Куба
Перевод М.Самаева

+1

12

Когда, покончив с повестью земною,
соединю разрозненные главы,
без мишуры быстротекущей славы
предстанет жизнь моя передо мною.

Смирится гордость, пышность оскудеет,
уймутся страсти, буйные вначале,
и безраздельно сердцем овладеет
свободное дыхание печали.

Огонь моей любви уже погас,
и от друзей далеких нет привета.
Моим стихам не пережить поэта:

подстерегает их забвенья час.
Тогда познаю вечность, обнаженный,
наедине с печалью сбереженной.

Педро Прадо (1886-1959). Чили
Перевод А.Якобсона

0

13

СТАРУХИ НА ДОРОГАХ

Тени дорог, старухи!
Призрачные виденья!
Тощие псы за вами
тащатся вашей тенью.

Шею сгибает ворох:
хворост, сухие лозы,
тяжкие, словно хворость,
горькие, точно слезы.

Саван дорожной пыли
виснет над головами,
и земля зазывает,
расступаясь пред вами.

Ветер рвет из охапки
виноградные сучья, –
шерсть на собаках дыбом,
скалится челюсть сучья.

Лозы… Вино былое
Бродит в памяти глухо.
Семени по дороге –
досеменишь, старуха!

Педро Прадо (1886-1959). Чили
Перевод А.Якобсона

0

14

МОЙ ПОРТРЕТ

Я белобрыс, сеньоры, как ни странно,
Мой лоб широк, как добрая скамья.
Мои глаза, предполагаю я,
Напоминают кратеры вулкана.

Нос – как Дунай, и уши – великана.
Рот – грандиозный грот: его края
Не переполнит ни одна струя –
Хоть из стакана, хоть из океана.

Мое лицо – кусок сырого мяса,
Который не украшен бородой.
Я страшно долговязый и худой,
Как видите, уродств различных – масса.

А между тем от женщин нет отбою:
Льнут, а потом злословят всей гурьбою.

Хуан Кристобаль Наполес Фахардо (Кукаламбе) (1829-1862). Куба
Перевод А.Якобсона

0

15

ДОМ ПОЭТА

К дону Хилю на минутку,
Увидав его в окошко,
Я зашел… Еще немножко –
И лишился б я рассудка.

Бьет посуду сын-малютка
И об миску лупит ложку,
Негритенок щиплет кошку,
И вопит хозяйка жутко.

Чем кормить супруг прикажет?!
Ни песеты в доме нету,
Прожит скарб, что прежде нажит…

Муж невозмутим при этом:
Вот уж год, как не портняжит,
Вот уж год, как стал поэтом.

Хуан Кристобаль Наполес Фахардо (Кукаламбе) (1829-1862). Куба
Перевод А.Якобсона

0

16

На странном базаре страсти,
близ моря, в пустынной части,
жемчужина чудной масти
Агари далась на счастье.

Агарь измаялась вскоре,
отрады ей нет в узоре,
со скукой в потухшем взоре
забросила жемчуг в море.

Агарь не в ладах с судьбою,
в бессильном гневе, с мольбою
бежит за камнем к прибою
и слышит гул над собою:

"Ты, глупая, жить не умела
с жемчужиной, что имела,
тебе она надоела -
я, море, ее пригрело".

Хосе Марти (1853-1895). Куба
Перевод П.Кореневского

0

17

Немного эротики...   :blush:   

ГАВАНСКИЙ ПЕТУХ

С утра, трудолюбив без меры,
Петух, как истый кабальеро,
Перед подругой - в полном блеске,
Выписывает арабески.
О, что за вид! Что за манеры!

В бурнус белейший облачён.
И шпора – словно ятаган.
В движеньях рьян и резок он.
Кровавый гребень – феске в тон.
Ну точно – маленький султан!

Вот над кокеткой легковерной
Встал в позе он высокомерной,
Внезапно замерший в броске
(Как флюгер, что застыл над скверной -
Иль конь на шахматной доске).

Взметнулся в полном исступленьи.
Туман, сгустившийся едва,
В клочки разнёс без сожаленья,
И озарил объятый ленью
Сад - резким криком торжества!

EL GALLO HABANERO

En el matinal gallinero
con el rendimiento caballero,
en torno a su hembra enreda
el arabesco de su rueda
sin cesar el gallo habanero;

cual blanco albornoz el plumón
envuelve su fiero ademán;
¡por su cresta-fez bermellón
y el alfanje de su espolón,
el gallo es un breve sultán!

Junto a la gallina coqueta,
de pronto su blanca silueta
fija en soberbia rigidez,
como el gallo de la veleta
o el caballo del ajedrez...

Echando atrás el cuello empina;
¡y en enfático frenesí,
rasga la matinal neblina,
sobre el jardín que ilumina
con su agudo kikirikí!

Хосе Хуан ТАБЛАДА (1871-1945). Мексика

0

18

ОБ АТЛАНТИДЕ

Бледнеют над бездною медные краски заката,
и спящего мира туманится белое олово,
разносится в воздухе терпкая соль аромата
поющими странно и вкрадчиво волнами.

Вдруг стало хрустально-прозрачным зеленое море,
от острого блеска скопленья теней задрожали.
Подводных светил засияли победные зори,
сквозь толщу лучи их каскадами брызг побежали.

Подобно тому, как на небе безоблачном летнем
проносится призрак бессонно блуждающий лунный,
зеленые стекла глубин приводя в сотрясенье,
седого дельфина плавник пролетает чугунный.

На дне извиваются стройные арки, как змеи,
сверкают опалы на них и темнеют агаты,
быть может, послушная чарам волшебницы-феи,
там Атлантида скрывает от мира дворцы и палаты.

Как будто окутана тихим сиянием звездным,
из царских развалин и смутно чернеющих башен
всплыла Нереида с топазовым взором на воздух,
и лоб ее чистый кораллом багряным украшен.

За ней, задыхаясь, Тритон проплывает могучий,
как будто на гребне широком волны ему узко,
и хриплые вопли его поднимаются в тучи,
трубой ему служит пустое жилище моллюска.

А потом появляется Анадиомена,
та, чей голос, как нежная флейта, ласкает любовно,
обольстительно-страстная дева морская Сирена,
что в объятьях своих моряка укачает любого.

Украшают чело ее синие влажные травы,
чешуею, как жемчугом, тело Сирены искрится,
и она предстает амазонкой красивой и бравой,
в драгоценных доспехах воинственной, смелой девицей.

Так стремительно мчится она молчаливо,
и мелькание рук ее нежных в волнах ослепляет,
хвост зеленый ее, ударяя по пене лениво,
бриллиантами блещущий сад оставляет.

И беда капитану, моря бороздящему эти!
Неподвижна волна, ночь раскинулась мирно и вольно,
звезды ясно горят в высоте, вторит ласковый ветер
струнам волн… Но увидеть коварной Сирене довольно
одинокий корабль, устремленный в неясные дали,
и она запоет свою песню любви и печали,
и плененного ею навечно затянет в пучину.

Хосе Хуан ТАБЛАДА (1871-1945). Мексика
Перевод П.Кореневского

0

19

СУЩЕСТВОВАНИЕ ИЗ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ

Крестины. Школа. Университет. Диплом.
Нужда. Долги. И суд. Скандал - залог успеха.
Кандидатура. Пост. Существенная веха:
вояжи. Лондон. Рим. Париж. И снова дом.

Невеста. Обрученье. Роды. Дочь. Потом -
пеленки. Школа. Свет. Уже жених. Потеха!
Медовый месяц. Ревность. Сцены. Не до смеха.
Внук. Школа. Университет. Опять диплом.

Вдруг - старость. Немощи. Бессонница. Облатки.
Страх. Головокруженье. Слепота. Припадки.
И - одиночество. И - ни души окрест.

Инфаркт. Могила. Плач. Поминки. Даже пресса.
Улыбки. Смех. Прогулка до собора. Месса.
Могильная плита. Крапива. Точка. Крест.

Гильермо Валенсия (1873-1943). Колумбия
Перевод С.Гончаренко

0

20

ВИДЫ ПАНАМЫ

Негры, негры, негры... Гринго, гринго, гринго...
Магазин. Витрина. Вывеска. Отель.
Чолы и мулатки. Видно, не в новинку
выходить им каждый вечер на панель.

Солдатня. Матросы. Янки-пехотинцы.
Европейцы. Гринго. Радость - через край!
Кабаре. Бордели. Пьяные девицы
прямо в панталонах... Вот кому здесь рай!

Всё тут продается. Всё тут очень просто.
Щедрая Панама! Нет дешевле цен.
Не столица - рынок. Бойкий переросток.
Лишь Канал осталось провести сквозь центр!

Кажется порою: все автомашины,
кабаре, фокстроты, вся на свете грязь,
гринго, проститутки, прощелыги, вина -
всё это свалилось, Господи, на нас!

Иностранцы... Чеки... В хмеле круговерти
доживем до третьей, третьей мировой!
Пляшут миллионы черный танец смерти...
Гринго, гринго, гринго... Бедный город мой...

Деметрио Корси (1899-1957). Панама
Перевод С.Гончаренко

0

21

ПОЭЗИЯ

В стакане так светла вода:
прозрачный сплав стекла и льда...
Как будто это пустота
в сосуд звенящий налита.
Как будто ничего в нем нет...
Лишь бьет в глаза слепящий свет!

СТАРЫЕ ДЫРЯВЫЕ БАШМАКИ

По городам и весям с протянутой рукою...
Почтеннейшая обувь - худые башмаки...
Они вросли в мозоли, они срослись с судьбою,
наверно, с каждым нервом твоей глухой тоски.
Дырявые обутки не просто просят каши -
сквозь смертные прорехи сочится жизнь в песок...
Два башмака - две раны. И каждый взгляд, и каждый
твой стон исполнен болью мучительных дорог.
По городам и весям с протянутой рукою...
Монетки, словно слезы, блестящие в глазах...
(Америка не знает, что новый день зарею
восходит из прорехи в дырявых башмаках!)

Мануэль Дель Кабраль (1907-1999). Доминиканская Республика
Перевод С.Гончаренко

0

22

ХОРХЕ ГАЙТАН ДУРАН (JORGE GAITÁN DURÁN, 1924—1962). Колумбийский поэт и эссеист, автор поэтических сборников «Настоятельная грусть» (1949), «Человек — рядом» (1951), «Удивление» (1953) и других. Наибольшую популярность принесла ему книга «Если проснусь и завтра» (1961), в которой наиболее полно раскрылось дарование Гайтана Дурана как мастера интимной лирики.

ЗНАЮ, ЧТО ЖИВУ

Сегодня знаю точно, что - живу.
Лежу с тобой. Гляжу и вижу: лето.
И плод в твоей руке - почти планета,
плывущая сквозь листья и траву.

Но знал ли этот мир свой вес и рост
до встречи наших губ? Вольно в нем выжить,
поскольку можно из желанья выжать
любовь, чей вызов выше вечных звезд!

Коснусь морской волны ногой. Нагой
вернусь в тебя, впаду в твой сон рекой,
а не далекой маркой на конверте.

И - алое вино. И в унисон -
кровавые цветы. Не жизнь, а сон,
отчетливо напомнивший о смерти.

Хорхе Гайтан Дуран (1924-1962). Колумбия
Перевод С.Гончаренко

0

23

ПОСЛАНИЕ

Прости, я не забыл тебя. Не смог.
Нет, невозможно, сколько ни усердствуй.
Тук-тук - как в дверь. Все тот же стук у сердца,
Стучащего к тебе. И даже бог

мне в этом не указ. Хотел открыть я
задутый им твой свет, как Новый Свет, -
и тоже не сумел. Таланта нет,
а может, просто не было наитья.

Как много было у меня причин
любить тебя. Как мало величин
величественней вещей водоверти

любви. Хочу тебя запеленать
в слова, в стихи, в свирель, чтобы опять
тебя обнять - хотя бы в долгой смерти.

Хорхе Гайтан Дуран (1924-1962). Колумбия
Перевод С.Гончаренко

0

24

ОЖИДАНИЕ

Стреноженная страсть. "Ну, скоро? Нет ли?" -
в глазах полузадушенной души.
Как жаждут хода шахматы… Спеши!
Куда? Стена ведь! - Ну, хоть в омут петли!

Да разве же затянется змея
такого вервия? У ожиданья -
ни краю, ни конца… Струной в фонтане
жестокой жажды жгучая струя

натянута - на этой вертикали
я и повис. Века ли истекали,
мгновенья ли? Карабкаюсь - и вниз

лечу. Рассвет. Луч солнца на гардине.
Вновь голосом и сердцем я в пустыне.
Но, правда, слышу жизнь - из-за кулис.

Хорхе Гайтан Дуран (1924-1962). Колумбия
Перевод С.Гончаренко

0

25

ХОЧУ

Хочу сам прожить все имена,
которыми пожар мирозданья
озарил смертные предметы.
Например, «скала», «суть», «существо», «память».
Хочу потрогать кожу слов,
силой которых напрасно мечтал похитить тебя
у насущной, ежедневной боли:
мрамор, в чьей глуби обитали боги, —
ныне гладкий, а некогда вмещавший
взлет души, коего нам так не хватает.
Не хочу умирать, покуда не утвердил
тебя среди людей громким городом.
Хочу, чтобы ты стала — до смерти —
единственным сочиненным на земле
стихотвореньем.

Хорхе Гайтан Дуран (1924-1962). Колумбия
Перевод С.Гончаренко

0

26

ЛЮБОВНИКИ

Мы — нелюди или любящие люди?
Обнажившись, обнаруживаем в себе
незнакомцев, узнающих друг друга на ощупь
по широким шрамам, по ожогам
жестокого желанья. Зачем нам зренье?
Подозревать в приступе зряшной скуки
небожителей в дурацком адюльтере?
Влюбление заранее значит затмение:
схватку кровожадных звезд,
безжалостную битву двух династий,
оспаривающих права на королевство.
Жаждем справедливости, расставляя засады,
капаем в сердце яд,
яростно желая милосердья.
Такою метой небо метит влюбленных.
И ради того, чтобы тысячекратно
обуяла за день буря объятий,
готовы каждый день тысячекратно умереть.

И еще одно стихотворение Хорхе Гайтана Дурана с таким же названием...

ЛЮБОВНИКИ

Бросаемся в омут обнаженности,
словно обнажив ножи, —
два заблудших ангела,
два красных солнца в черной чаще,
два вампира на пиру рассвета.
Губы на снегу раскаленных коленей,
рот, ищущий рот,
мраморный поцелуй статуй,
взыскующий молнии мрака,
которая испепелит нас
непобедимой вспышкой
все сметающей смерти.
Примем ее стоя, как летние тополя,
сидя, как захмелевшие боги,
да вспенят мой пепел две твои звезды,
две родины, рассекшие мою зарю.
Я теплюсь в теле твоем жилкой жизни.

Хорхе Гайтан Дуран (1924-1962). Колумбия
Перевод С.Гончаренко

0

27

ДОЛИНА КУКУТЫ

Губами трогаю фруктовый цвет солнца.
Запускаю с ладони ястреба в небо.
Глазами зажигаю костер на вершине холма.
Ласка луча возвращает мне жизнь.
Истинна лишь естественность.
Голуба лишь голубизна неба.
Цветущее дерево — древо теплой земли.
Все вещее вещно. Всякая вещь — вне себя.
Здесь я научился жить крыльями и стремниной.

Хорхе Гайтан Дуран (1924-1962). Колумбия
Перевод С.Гончаренко

0

28

КАЖДОЕ СЛОВО

Когда смерть неотвратима, каждое слово
смеет стать смыслом. Разрешаемся им,
разрешая себе его решимость. Да сверкнет
напоследок след нашего сомненья, умудряя мир.
Назову в лицо молнию моей смерти: слово
и есть вселенная, населенная нами. Нет
ни минуты на размышление. Смерть
сметет напраслину, смоет смуту. Смелее, слово,
возмещающее родину жизни.

Хорхе Гайтан Дуран (1924-1962). Колумбия
Перевод С.Гончаренко

0

29

НАВЯЗЧИВЫЙ СОНЕТ О СНЕ

И облако ее волос текло
дождем в мой сон. И снилось мне жасмином
былое лето. И платком карминным,
трепещущим в ее руках, стекло

оконное с рассветом приближалось
ко мне ее губами. Жег огонь
горящих уст. Горячая ладонь
прощалась навсегда… Какая жалость!

Ее рука была моей рекой,
моей листвой, тоской моей - такой,
что надо мною коршуном снижалось

в разлуке с нею небо… Упокой
меня, покой разрыва… И тоской
сотри с доски стихи… Какая жалость!

Эдуардо Карранса (1913-1985). Колумбия
Перевод С.Гончаренко

0

30

СОНЕТ О КРОМЕШНОМ "КРОМЕ"

Все хорошо. И росный луг, и эти
восторженные ветви на ветру.
Все превосходно. Праздник поутру
проснувшейся природы. Свет и ветер,

Все хорошо. Целую в лоб жену.
Плевать на дождь! Я счастлив. Почему бы
и нет? Другая поцелует в губы…
Я горд за город свой и за страну.

Все превосходно. Улыбнись во сне,
мой младший сын. И сон, и синь в окне -
все для тебя. Проси чего угодно.

Бери весь мир. Он так хорош, такой,
где кроме сердца, сжатого тоской,
все замечательно. Все превосходно.

Эдуардо Карранса (1913-1985). Колумбия
Перевод С.Гончаренко

0


Вы здесь » EcuaReD@ФОРУМ (Манта, Эквадор) » История и культура Латинской Америки » Поэзия Латинской Америки. Разное